Введение

С точки зрения авторов, предпринявших данное исследование, история освоения Русского Севера неразрывно связана с историей создания системы жизнеобеспечения, адекватной той новой географической зоне, в которой оказалось пришедшее на север, в «непашенную» зону, русское население. В свою очередь, для людей, расселившихся на побережье Белого моря, по берегам многочисленных рек и озер Русского Севера, включая Карелию и Кольский полуостров, освоение этой территории не могло не включать в себя и освоение соответствующих акваторий, так как огромная часть биоресурсов данной географической зоны зиждется именно на ней. Следовательно, система жизнеобеспечения не могла в данном случае не включать в себя судостроение, как важнейшую свою компоненту. Понимание этого обстоятельства и побудило авторов попытаться представить «Историю северорусского судостроения» как системное исследование, в котором судостроение рассматривалось бы в качестве неотъемлемой и чрезвычайно важной составляющей в истории сложения северорусской культуры.

Прежде чем говорить подробно о задачах данной работы и методологических принципах, опираясь на которые мы эти задачи попытались решить, считаем необходимым хотя бы вкратце напомнить читателям главные исторические этапы освоения русскими людьми Беломорского побережья и обширных прилегающих к нему территорий.

Еще одна цель предлагаемого ниже обзора — попытаться обозначить отдельные центры и этнические группы, которые могли оказать влияние на формирование традиционного поморского судостроения — главного предмета нашего исследования.

I. Дославянский период (IV — середина IX вв.).

а) Середина IV — VII вв. — время абсолютного господства неславянских этнических групп (в первую очередь финно-угорских).

б) VIII — середина IX вв. — появление исторических славян на южном пограничье Севера, проникновение в южное Приладожье варяжских отрядов, взимающих дань с финских и славянских племен. Внешнимпроявлением процессов взаимодействия скандинавского и восточно-славянского миров был рост военной, торговой, миграционной активности значительных групп населения. Основной формой стала внешняя экспансия (заморские походы викингов). Причем, судя по следам пребывания норманнов в Ладоге, отмечаемых с середины VIII — первой половины IX в. (Рябинин Е. А. 1980. С. 135-148), на Сарском городище под Ростовом — с IX в. (Леонтьев А. Е. 1981. С. 141-149), они попадали сюда, по-видимому, сравнительно небольшими группами (Мельникова Е. А., Петрухин В. Я., Пушкина Т. А. 1984. С. 54).

2. Древнерусский период освоения Севера (вторая половина IX — середина XII вв.).

а) Вторая половина IX — конец X вв. В этот период формируется класс русской знати балтийско-волжской зоны, включивший в свой состав различные этнические компоненты — славян, скандинавов, чудь, весь, мерю и т. д.

б) Конец X — середина XI вв. — время политического и экономического расцвета древнерусского государства. В балтийско-волжской зоне развивается земледельческо-крестъянская колонизация и славянизация местного населения. Предпринимаются первые военно-торговые походы из Ладоги и Новгорода в таежную и беломорскую зоны.

в) Вторая половина XI — середина XII вв. — характеризуется образованием на Севере полусамостоятельных (а в дальнейшем и вполне самостоятельных) «русских земель», в первую очередь Новгородской (с включением в нее Ладоги) и Ростово-Суздальской. В балто-волжской зоне завершается процесс сложения русского населения, в таежной и беломорской зонах организуются погосты для сбора дани. Основным источником по истории ранних погостов на Севере служит «Уставная грамота новгородского князя Святослава Ольговича» 1136/37г. Документ содержит постановление, предписывающее замену прежней, изменчивой десятины на твердо фиксированную и гарантированную князем сумму в 100 гривен новых кун. Эта сумма должна была выдаваться новгородскому епископу «домажиричем» из сборов на 27 погостах в «Онеге» и Заволочье (Спиридонов А. М. 1989. С. 16).

На рисунке 1, опубликованном в статье А. М. Спиридонова, показаны местоположения погостов устава Святослава Ольговича, локализующиеся по названным в тексте рекам (Спиридонов А. М. 1989. С. 19). Самые северные располагаются на реках Онега — «на мори», Пинеге — «в Пинезе», Северной Двине — «устье Емьце». Более того, археологические материалы Х-Х1 вв. иэ Прионежья убедительно свидетельствуют о сильном древнерусском влиянии на местное население. Можно считать доказанным, что распространение древнерусского влияния в Заволочье шло двумя путями: через Белоозеро на Сухону-Двину и через

Онежское озеро — р. Водла на Кенозеро и р. Онега (Насонов А. Н. 1951. С. 108; Куза А. В. 1975. С. 191-192).

3. Новгородско-верхневолжский период (вторая четверть XII в. -г* 1478 г.).

В целом период характеризуется освоением таежной и беломорской зон русским населением балтийско-волжского региона, положившим начало процессам формирования русского населения в этих двух зонах Севера.

а) Вторая четверть XII в. — 1238 г. На первом этапе этого периода идет интенсивное «данническое» освоение Подвинья и Беломорья как ватагами Новгорода, так и великокняжескими ростово-суздальскими дружинами. На Терском берегу возникают первые русские погосты. Земли по Сухоне, Югу и частично Верхнему Подвинью, включаются в состав Владимиро-Суздальской земли.

б) 1238 г. — начало XIV в. Передвижение мелких княжеских родов и крестьянского населения в Подвинье, связанное с вторжением татаро-монголов на Русь. Преобладание новгородского влияния в Обонежье способствует активизации Новгорода в отдельных районах Беломорья и Нижнего Подвинья. Начало борьбы с ростово-суздальскими ватагами за преобладание в Подвинье.

в) Вторая четверть XIV в. — 1478 г. Данный этап характеризуется переселением представителей различных социальных слоев Новгорода и северо-восточных княжеств и активной их деятельностью в таежной и беломорской зонах Севера. В XIV в. развивается новгородская колонизация в Обонежье, отдельных районах Подвинья и Поважья. К этому же времени складываются группы местного русского населения: на средней Двине возникают новые «ростовщины» (проводники московского влияния), на Пинеге существует ряд владений Московских князей, на нижней Двине и по Летнему берегу образуется особая область — «Двинская земля», связанная с промысловыми становищами Терского берега. На беломорском побережье возникают постоянные русские поселения. С конца XIV в. усиливается борьба Новгорода с Москвой за господство в северных областях. С конца XV в., после вхождения северных районов в Московское государство, начинается новый период этнической истории русского населения Севера, уже в рамках централизованного Русского государства.

С этого времени активизируется процесс сложения северорусского населения как единого массива.

Важно отметить, что эти ранние периоды освоения Севера и включения его в государственную структуру Руси на сегодня известны не только на основании изучения письменных источников, но и в результате многолетнего и целенаправленного исследования археологических па мятников данного региона, что придает истории этого процесса более аргументированный, детальный и достоверный характер. В частности, более четко определились такие его черты, как освоение территории в виде спонтанного отлива туда рядового населения, или ее колонизация, как целенаправленная политика правящего слоя. В данном случае становится ясным, что обе эти стороны освоения русским населением Севера практически почти неразделимы во времени: спонтанное продвижение населения Руси на север и северо-восток неизменно сопровождается усилиями по созданию административного управления вновь освоенными землями (Макаров Н. А. 1994, 1997).

В течении ХУ-ХУИ вв. стихийное продвижение переселенцев на Крайний Север продолжается. Однако в XVII в. освоение русскими основных северных районов Восточной Европы заканчивается и массовый приток населения извне прекращается (Бернштам Т. А. 1978. С. 31-34).

Таким образом, в процесс формирования поморского населения, происходившего в основном в течение Х1У-ХУП вв., были вовлечены группы различных народностей. Русское население проникало в приморскую зону на раннем этапе (XII — первая половина XV в.) двумя основными потоками — новгородским, обживавшим в основном юго-западное побережье Белого моря, и верхневолжским, осваивавшим низовья Северной Двины, Летний, Терский берега (совместно с новгородцами) и южную часть Зимнего берега. Попадало на Север и скандинавское, балтийское и финно-угорское население Новгородской земли, Волго-Окского междуречья и, возможно, более южных районов. Однако, их роль в формировании приморской культуры Беломорья и, в частности, беломорского судостроения, была менее значительна, чем влияние славянских переселенцев.

Естественно, что на новых территориях обитания пришлое население неизбежно вступало в контакт с аборигенным — племенами чуди, карелами, саамами, ненцами и коми. Однако, характер складывающихся при этом связей и степень взаимопроникновения традиционных и привнесенных культур были достаточно сложны, а последствия этих контактов — далеко не одинаковы для разных аборигенных культур.

Таковы вкратце главные этапы освоения русским населением севера складывающейся России и, соответственно, формирования той его группы, которую называют поморами. К теме данного исследования сказанное выше имеет непосредственное отношение, поскольку поморская культура — и как система жизнеобеспечения, и как определенная «картина мира», в которой, собственно, и живет каждый человек — складывалась из целого ряда компонент. Ведущей, по-видимому, нужно считать собственно русскую компоненту, но не вызывает сомнения, что и аборигенные ее составляющие играли немаловажную роль. Для нас в данномслучае существенным является задача определения влияния аборигенных судостроительных традиций на сложение поморского судостроения, чему в нашем исследовании будет посвящен соответствующий раздел.

Необходимо сказать о методологических принципах, опираясь на которые авторы предполагают рассматривать историю сложения и развития северорусского судостроения. Отчасти об этом уже сказано выше. Предлагается рассматривать культуру, которой владеет любой человеческий коллектив, как подсистему в саморегулирующейся системе «социум», с помощью которой последний решает практически все задачи самоподдержания своей целостности во вмещающей среде. Поэтому культура должна обладать рядом свойств, подробное рассмотрение которых приводится в главе I данной работы. Именно рассмотрение свойств культуры как целостной системы позволяет в конце этой же главы сформулировать задачу данной работы не просто как описательную историографическую, а как системное исследование, направленное на изучение становления и эволюции системного объекта, в качестве какового и рассматривается северорусское судостроение.

Несмотря на такую постановку задачи, авторы не сочли возможным отказаться от традиционных для исторической работы подходов. Поэтому глава II посвящена истории изучения русского средневекового судостроения.

Поскольку для авторов очевидно, что судостроительные традиции северорусского населения имеют глубокие исторические корни, в главах III и IV рассматривается судостроение и судоходство средневековых Новгорода и Ладоги по имеющимся на сегодня археологическим данным, в получении которых один из авторов принимал активное участие. Это позволило, особенно относительно Новгорода, ввести в оборот археологические материалы, до нынешнего дня не слишком полно освещенные в печати.

Как говорилось выше, северорусское судостроение впитало в себя не только собственно русскую традицию, сложившуюся еще в коренных русских землях. Поэтому авторы сочли необходимым посвятить главу V исследования краткому рассмотрению судостроения аборигенного населения Русского Севера и хотя бы в некоторой степени попытаться выявить признаки взаимовлияния судостроительных традиций народов, участвовавших в сложении поморской культуры.

Значительное место в данной работе посвящено изучению собственно поморского судостроения. В силу известных исторических обстоятельств — введению государственными актами в постпетровское время по всей России «новоманерного» судостроения — до этнографического времени не дожили поморские суда той героической эпохи, когда поморы активно осваивали акваторию, побережья и острова арктическогобассейна. Поэтому изучение мореходных плавсредств того времени, в сущности, сводится к задаче исследования археологизированных остатков последних там, где они были найдены за годы археологических работ в Арктике. На сегодня имеются только две области, давшие достаточно богатый, хотя и далеко недостаточный для полноценных реконструкций материал: это раскопки Мангазеи в устье р. Таз, и раскопки поморских памятников и сборы на побережьях архипелага Шпицберген. Анализу и обобщению материалов, полученных из этих источников, в том числе и некоторыми из авторов, посвящена глава VI.

Как показали многочисленные исследования культуры Русского Севера, проведенные в XIX-XX вв. многими специалистами, присущая Северу консервативность, традиционность, отразилась и в поморском судостроении — в том виде, в котором его застали исследователи прошлого и нашего веков. Поэтому авторы настоящей работы не могли обойти вниманием этот пласт информации по данной теме, дополнив его, к тому же, собственными изысканиями в этом же направлении, проведенными в последние десятилетия одним из авторов. Их результаты изложены в главе VII.

Последняя глава данной работы — глава VIII — представляет собой обобщение изложенного выше материала на основании методологических принципов, заложенных в основу исследования главой I. Все приведенные материалы рассмотрены в понятиях схемы, позволяющей оценить историю северорусского судостроения как эволюцию одного из важнейших блоков в системе жизнеобеспечения поморского населения. Краткому подведению итогов работы посвящено заключение.

Авторские усилия по написанию текста данного исследования распределились следующим образом:

Введение — П. Ю. Черносвитов, А. В. Окороков.

Глава I — П. Ю. Черносвитов.

Глава II — Г. Е. Дубровин.

Глава III — Г. Е. Дубровин.

Глава IV — А. В. Окороков, Г. Е. Дубровин.

Глава V — А. В. Окороков.

Глава VI — В. Ф. Старков.

Глава VII — А. В. Окороков.

Глава VIII — П. Ю. Черносвитов.

Заключение — П. Ю. Черносвитов.

Авторы выражают глубокую благодарность Российскому фонду фундаментальных исследований, при материальной поддержке которого была выполнена настоящая работа (РФФИ, проект № 96-06-80221).

Оглавление Следующая глава