Предыдущая Следующая

писал на них к великому государю о всем ложно". Вслед за этим получена новая записка: "Ноября 4 числа морозы учинились быть большие и по Оке реке лед учел плыть болшой; и карабли от того осеннего ходу завели, чтоб от осеннего льду порухи (повреждения) какиеб не учинилось, и карабли в тое заводи замерзли". В опровержение Буковена и Кишмутина Полуехтов донес, с засвидетельствованием местных старост, что "Ноября 2 числа по Оке реке из села Дединова карательный ход бьш и итти бьшо мочно". Наконец, последнее донесение полковника и подьячего: "Ноября в 8 день Яков Полуехтов покиня карабли, и якори, и всякие карабльные припасы, и государевы всякие остаточные казны, и не дождався государева указу из села Дединова съехал неведомо куды, а целовальников у караблей и у казны никого не оставил".

По всем этим противоречивым показаниям коломенскому воеводе велено было исследовать на месте истину, а между тем 17 ноября все корабельное строение перешло в ведение Посольского приказа, состоявшего также под управлением Ордина-Нащокина. Поводом к этому перечислению, вероятно, бьшо то, что корабль, яхта и прочие суда по окончательной их отстройке в Дединове уже долженствовали начать предназначенный им круг действий по торговле с Персией, ближе принадлежавшей к ведению Посольского приказа, нежели приказа Нов городской четверти.

Можно предполагать, что дединовское судостроение пшо бы несравненно успешнее и с меньшими задержками, если бы во все это время с самого начала работ Ордин-Напіокин не бьш отвлечен важными занятиями по делам Польши, после отречения Яна Казимира остававшейся без короля, а потом от весны 1668 года не находился за границей для заключения торговых дого воров с Швецией и Пруссией и для присутствования в Варшаве на избирательном сейме. Он возвратился уже в 1670 году и вскоре за тем принял иноческий чин в монастыре Иоанна Богослова, называемом Крыпецким, в

двадцати верстах от Пскова. Любопытно письмо его к царю Алексею Михайловичу, хотя и не относяп1;ееся прямо к истории русского флота, но отчасти поясняюп1;ее медленность, нерадивость и неповиновение, происходившие по сооружению судов в Дединове. "На Москве, государь, — писал доблий боярин, — не радят о государственных делах — ей дурно! Посольский приказ есть око великой России. Чтобы умножить, расширить, возвести государство, надобен верный, зоркий глаз избранных и беспристрастных людей, а это дело, государь. Посольского приказа. Честь для тех, кто свято хранит пользу отечества; унижение тем, кто не рачит о важности и величии его. Царь! Думные дьяки занимаются хитростьми и кружечными делами (т.е. крепкими напитками)*. Удивительно ли, после этого, что и дединовское дело производилось так вяло, с такими непростительными ослушаниями и ссорами? Видим редкую снисходительность царя Алексея Михайловича и постигаем вполне, что только с твердой железной волей Петра, с его кипучей деятельностью возможно бьшо осуп1;ествить исполинские предприятия, им совершенные.


Предыдущая Следующая