Синопское сражение

В первой половине XIX века русские моряки вписали новые страницы в летопись боевой славы отечественного флота. Совершая длительные и тяжелые походы, сражаясь с сильным и опытным неприятелем в сложной боевой обстановке, экипажи русских кораблей вновь показали непревзойденные боевые качества, волю к победе, прекрасное знание морского дела, воинскую доблесть и героизм.

В 1805 г. эскадра Балтийского флота под командованием адмирала Д. Н. Сенявина — выдающегося русского флотоводца, талантливого ученика и последователя Ф. Ф. Ушакова — совершила поход из Кронштадта в Средиземное море, где в течение двух лет вела боевые действия против французских вооруженных сил у побережья Далмации и в других районах Адриатического моря. С началом русско-турецкой войны 1806—1812 гг. эскадра Сенявина вышла в Архипелаг для военных действий против турецкого флота. В мае 1807 г. русские моряки одержали победу в Дарданелльском сражении, а в июне того же года нанесли турецкому флоту сильное поражение в Афонском сражении.

Спустя 20 лет корабли Балтийского флота вновь совершили плавание в Средиземное море к берегам Греции, где шла национально-освободительная борьба греческого народа против турецкого ига. Совместно с английской и французской эскадрами русские корабли^ 8 октября 1827 г. разгромили турецкий флот в Наваринской бухте. В этой крупнейшей морской баталии главную роль сыграли русские корабли; среди них особенно отличился линейный корабль «Азов» под командованием М. П. Лазарева, известного русского мореплавателя и флотоводца, впоследствии командовавшего Черноморским флотом и воспитавшего плеяду талантливых моряков — П. С. Нахимова, В. А. Корнилова, В. И. Истомина и многих других.

Наряду с крупными морскими сражениями в историю русского флота вошли геройские подвиги отдельных кораблей, мужественно сражавшихся с численно превосходившим противником. В 1806 г., например, русский бриг «Александр» под командованием лейтенанта И. С. Скаловского выдержал ожесточенный бой с пятью французскими судами, потопил две неприятельские канонерские лодки, а остальных вынудил к отступлению. В 1808 г. русское судно «Стор-Биерн» под командованием мичмана В. Ф. Сухотина подверглось нападению нескольких шведских кораблей; мичман Сухотин, будучи тяжело раненным, в самый последний момент нашел в себе силы уничтожить секретные сигнальные книги, чтобы они не достались в руки врагу.

В 1810 г. английские корабли у побережья Норвегии овладели одним русским транспортным судном и повели его в свою базу; однако команда этого судна во главе с Матвеем Герасимовым обезоружила английских часовых, вырвалась из вражеского эскорта и благополучно прибыла в русский порт. В 1829 г. 18-пушечный бриг «Меркурий» под командованием капитан-лейтенанта А. И. Казарского выдержал бой с двумя линейными кораблями турецкого флота, нанес им серьезные повреждения и вышел из боя победителем; в честь этого блестящего подвига в Севастополе был поставлен памятник с надписью на пьедестале — «Потомству в пример...»

Русские моряки мужественно и отважно сражались не только на море, но и на суше. Когда полчища Наполеона в 1812 г. вторглись в Россию, гвардейский морской экипаж Балтийского флота вошел в состав русской армии, принял участие в Бородинской битве и других боях и сражениях Отечественной войны, пройдя вместе с армией весь путь от Москвы до Парижа.

Первая половина XIX века явилась важным этапом в разви-,тии технического прогресса на флотах всех морских держав. Если в течение предшествующего столетия изменения и улучшения в области кораблестроения и вооружения касались только парусных кораблей, то в первой половине XIX века положение изменилось. В качестве новой движущей силы на кораблях стала внедряться паровая машина; в 1807—1815 гг. в Англии, США, Франции, России появились первые пароходы, которые стали вытеснять'парусные корабли. С развитием новой техники все теснее становилась зависимость флотов от промышленного развития каждой страны. Период парусных флотов завершился Крымской войной 1853—1856 гг., в которой против России выступила сильная коалиция Англии, Франции, Турции, Сардинии.

К началу Крымской войны Россия являлась аграрной страной со слаборазвитой промьшіленностью. Господство крепостнических отношений сковьшало развитие производительных сил, тормозило рост промышленности, транспорта, мореплавания.

с каждым годом феодально-крепостническая страна все более отставала от государств Западной Европы, ранее вступивших на путь капиталистического развития. Отставание России особенно сильно проявлялось в черной металлургии. Если в конце XVIII века Россия выпускала чугуна больше, чем Англия, то в середине XIX века она производила его уже в 10 раз меньше, чем Англия. Применение дарового труда крепостных не стимулировало, а тормозило внедрение машин и новых технологических процессов в различных отраслях промышленности. Передовая научно-техническая мысль России нередко шла впереди зарубежной науки; не было ни одной области науки и техники, Б которой отечественные ученые не внесли бы свой выдающийся вклад, однако их открытия и изобретения не находили при царизме широкого практического применения.

Весь ход экономического развития страны толкал к уничтожению крепостного права. Трудящиеся массы все шире развертывали борьбу против крепостничества; все чаще вспыхивали восстания в армии и на флоте. С гневным протестом против крепостничества выступали лучшие представители русской революционной демократии — Белинский, Герцен, позднее Чернышевский и Добролюбов. Царизм жестоко расправлялся с освободительным движением. В 1825 г. Николай I подавил восстание декабристов; спустя два года последовала расправа над восставшими моряками на кораблях Балтийского флота; в 1830 г. было подавлено восстание матросов и солдат в Севастополе. В тюрьмах и ссылке находились лучшие представители русского народа.

Чтобы укрепить свое положение внутри страны и на международной арене, царизм стремился к войне с Турцией, рассчитывая прочно обосноваться в проливах и турецких владениях на Балканском полуострове. Но строя такие завоевательные планы, царское правительство слабо ориентировалось в международной обстановке того времени. Как Балканы, так и другие области Ближнего Востока в тот период были объектом усиленной колониальной экспансии Англии и Франции, которые не могли допустить усиления там влияния России. Английская и французская буржуазия считала Россию своим главным соперником на Ближнем Востоке и поэтому была готова любыми средствами препятствовать ее укреплению в этом районе, чтобы облегчить себе пути для дальнейшего экономического и политического закабаления Турции и других территорий. Турецкое правительство, со своей стороны, продолжало вынашивать планы захвата Крыма и Кавказа.

Этот сложный комплекс противоречий в восточном вопросе и привел к Крымской войне 1853—1856 гг.

Англия и Франция к началу войны располагали крупными вооруженными силами, техническое оснащение которых осно-

Михаил Петрович Лазарев (1788—1851).

вывалось на базе развитой капиталистической промышленности. Их сухопутные войска имели на вооружении нарезные ружья, которые значительно превосходили устаревшее гладкоствольное оружие. В составе флотов Англии и Франции с каждым годом увеличивалось число кораблей с паровым двигателем, что являлось важнейшим показателем технического прогресса в кораблестроении. Основным классом паровых кораблей в то время были пароходо-фрегаты — корабли, имевшие и паровую машину, и парусное оснащение. Кроме пароходо-фрегатов в английском и французском флотах имелись линейные корабли с паровым двигателем.

Турция хотя и являлась отсталой страной, но имела значительные сухопутные и морские силы, которые пополнялись западноевропейской техникой. Рассчитьшая использовать турецкую армию и флот в качестве ударного авангарда в борьбе против России, правительства Англии и Франции оказывали военную «помощь» Турции. Еще задолго до начала войны она была наводнена английскими, французскими, австрийскими, прусскими военными советниками, которые обучали турецкие

Пароходо-фрегат первой половины XIX в.

войска, сооружали укрепления, руководили разработкой военных планов. Военно-морской флот Турции был также создан под руководством иностранных специалистов. Почти вся артиллерия турецкого флота была английского производства; в механических мастерских, обслуживавших турецкий флот, были исключительно иностранцы; механиками на турецких пароходах служили англичане. Перед войной военно-морские силы Турции непрерывно пополнялись кораблями, построенными в Марселе, Венеции, Ливорно.

Россия имела большую армию и флот, однако политико-экономическая отсталость страны сильно сказывалась на их состоянии. Слабая производственная база не давала возможности обеспечивать их современной техникой. В то время как в Европе для строительства флота работали десятки машиностроительных заводов, в России кораблестроительная промышленность получала не паровые машины, а по-прежнему лес, смолу и парусину. Паровых кораблей в русском флоте было примерно в десять раз меньше, чем в Англии и Франции. Так же слабо была оснащена и сухопутная армия, на вооружении которой состояли преимущественно гладкоствольные ружья. Всего лишь 4% войск было вооружено современным нарезным оружием.

Не лучше положение было и с боевой подготовкой, в обучении войск господствовала муштра. Войска подготовляли не

Столько для военных действий, сколько для парадных смотров Царские начальники типа Скалозуба истязали солдат и матросов, предавали забвению разработку тактических приемов. Отношение к военной науке весьма образно выражалось тогда в словах начальника Военной академии генерала Сухозанета: «Наука в военном деле — не более, как пуговица к мундиру...» Жестокая реакция николаевского царствования чрезвычайно губительно сказалась на всех сторонах организации, боевой подготовки, вооружения русской армии и флота.

Эти тяжелые условия, однако, не означали полного застоя в^развитии вооруженных сил, в развитии военного и военно-морского искусства. Чем сильнее происходило разложение феодально-крепостнической системы, тем ожесточеннее становилась борьба нового со старым во всех областях жизни страны. Эта борьба не могла пройти бесследно и для вооруженных сил. В борьбе двух направлений — прогрессивного и реакционного — продолжалось развитие национального военного и военно-морского искусства.

«Люди энергические, честные и знающие дело,— писал Н. А. Добролюбов,— усердно трудились над улучшениями нашего флота незадолго до начала войны». Этими людьми были В. А. Корнилов, П. С. Нахимов, В. И. Истомин и другие передовые представители флота, которые развивали лучшие традиции, вели борьбу с отсталостью, рутиной и косностью, утверждали новое, передовое начало в русской армии и флоте. «Подобно Суворову и Ушакову это были лучшие представители русских вооруженных сил, безгранично преданные своей Родине. В условиях крепостнического режима и жестокого угнетения трудящихся эти люди понимали, что солдаты и матросы — решающая сила армии и флота; они понимали, что, опираясь на эту силу, они сами становятся силой, необходимой Родине»^.

В отличие от реакционного царского генералитета передовые военачальники считали, что главной силой на войне является рядовой воин, простой русский солдат и матрос. «Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов — крепостными людьми, — говорил Нахимов.— Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит орудие на неприятеля; матрос бросится на абордаж, ежели понадобится; все сделает матрос... Вот кого нам надо возвышать, учить, возбуждать в них смелость, геройство»^.

Опираясь на высокие морально-боевые качества русских воинов, на многовековой боевой опыт русского народа, Нахи-

1 К- Е. Ворошилов, Речь при вручении Севастополю ордена Красного Знамени, «Правда», от 15 октября 1955 г.

«Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М„ 1954, стр. 613. , ■ .

мов, Корнилов и их сподвижники внесли важный вклад в развитие военно-морского искусства. Не выделяясь среди боль- . шинства других представителей своего класса по своим политическим воззрениям, они вместе с тем принадлежали к той прослойке в рядах вооруженных сил, которая состояла из талантливых мастеров военного дела, честно и искренне служивших своей родине и народу, улучшавших боевые качества русской армии и флота, повышавших их боеспособность и поднимавших их боевой авторитет на полях сражений^. Горячая любовь к родине, вера в творческие силы русского народа, протест против раболепия перед иностранщиной, высокая культура, мужество и отвага — таковы были лучшие черты этой плеяды передовых военных деятелей середины XIX века. Их практическая воспитательная деятельность основывалась на неуклонной и постоянной заботе о матросе, что в условиях крепостнического ' строя шло вразрез с официальным курсом царизма. В отличие от типичных сатрапов-крепостников они были противниками плац-парадной муштры и учили моряков тому, что потребуется на войне. Под их руководством экипажи кораблей_приобретали знания, навыки, опыт в продолжительных плаваниях и походах. Когда на Черном море разгорелась Крьмская война, русским морякам предстояло выдержать тяжелый практический экзамен. В первые же дни войны черноморские моряки этот экзамен выдержали с честью.

Обстановка в бассейне Черного моря значительно осложнилась с мая 1853 г., когда произошел разрыв дипломатических отношений между Россией и Турцией. В июне к Дарданеллам прибыли английская и французская эскадры; русские войска вступили в дунайские княжества. Турецкое командование стало сосредоточивать большие соединения своих войск на Балканах и^на Кавказе. В конце сентября Турция предъявила ультиматум, требуя вывода русских войск из дунайских княжеств. Но еще до истечения срока ультиматума турецкая армия неожиданно начала военные действия.

II октября 1853 г. отряд русской Дунайской флотилии двигался вверх по Дунаю. В 8 часов утра, когда он проходил мимо турецкой крепости Исакча, расположенной на правом берегу Дуная, с турецких укреплений раздались выстрелы; русские суда подверглись жестокому артиллерийскому обстрелу. От огня вражеских батарей был убит командир отряда капитан 2-го ранга А. Ф. Верпаховский; на судах появились повреждения. Обстрел продолжался в течение полутора часов; среди экипажей было свыше 50 убитых и раненых, но, несмотря на это, отряд успешно миновал Исакчу и пришел в порт Галац. Нападе-

^ М. И. Калинин,© коммунистическом воспитании и обучении, изд. АПН РСФСР, 1948, стр. 97.

Военные действия во время крымской юйны 1853—1856 гг.

ниє турок на русские корабли явилось началом военных действий между Турцией и Россией. На дунайском театре начались бои между турецкими и русскими войсками.

Спустя несколько дней разгорелись боевые действия на Кавказе. В ночь с 15 на 16 октября турецкие войска внезапно атаковали русский гарнизон поста св. Николая, расположенного на Черноморском побережье между Поти и Батумом. Небольшой гарнизон этого укрепления в течение девяти часов стойко сопротивлялся многотысячному отряду турецких войск, но в исходе кровопролитного боя вынужден был оставить укрепление.

в тот день, когда на Дунае прозвучали первые выстрелы, возвестившие о начале военный действий, с Севастопольского рейда выходила эскадра под флагом вице-адмирала П. С. Нахимова. Несмотря на ранний час, берега Севастопольской бухты были усыпаны народом: все пришли проводить в поход своих родных, близких, товарищей по ор}жию. «Жители Севастополя,— писал участник похода,— толпились на всех возвышениях, чтоб напутствовать нас желанием славы и сказать «прости», которое, может быть, для некоторых из нас будет последним... Мы же мысленно обещали порадовать их возвращением с триумфом победы». При легком попутном ветре русские корабли обогнули Херсонесский полуостров и взяли курс на юг.

Эскадра Нахимова направилась к побережью Турции, чтобы наблюдать за неприятельским флотом и препятствовать ему перебрасывать подкрепления и оружие из Константинополя на Кавказ. Начав крейсерство у берегов противника, русские корабли были в постоянной готовности вступить в бой. Еще накануне выхода в поход Нахимов в своем приказе писал: «При встрече с турецкими военными судами первый неприязненный выстрел должен быть со стороны турок; те же турецкие суда, которые на это отважатся, должны быть немедленно уничтожены».

Свыше месяца русские корабли находились в плавании, протекавшем в условиях осенней штормовой погоды, вдали от своих баз, в напряженной боевой обстановке, когда с часу на час могла произойти встреча с турецким флотом. Но несмотря на сложность условий, русские моряки использовали этот поход для дальнейшего совершенствования своего практического опыта, приобретенного еще в предвоенные годы; каждые сутки на кораблях проводились учения и тренировки.

Командующий эскадрой получал постоянную информацию об обстановке на театре от начальника штаба Черноморского флота вице-адмирала Корнилова. Учитывая незначительный числен-

ный состав нахимовской эскадры, особую тревогу вызывали у Корнилова действия англо-французского флота, находившегося всего в двухдневном переходе от района плавания русских кораблей. 18 октября он сообщал Нахимову из Севастополя: «Предостерегаю от англичан: Вам известно, как они решительны, когда дело идет об истреблении чужих кораблей поодиночке; я все опасаюсь, что они выскочат из Босфора, чтоб на Вас напасть»^.

В это время турецкое командование развернуло подготовку активных боевых действий против русской армии на Черноморском побережье Кавказа ^. В районе Батума было сосредоточено около 20 тысяч турецких войск и большая флотилия из 250 прибрежных судов (кочерм), предназначенных для десанта на русское побережье. Сюда же должно было прибыть крупное соединение турецкого военно-морского флота, чтобы принять участие в высадке десанта на побережье России.

В середине октября в Константинополе была сформирована эскадра из лучших быстроходных кораблей. Командующим эскадрой был назначен вице-адмирал Осман-паша, вторьш флагманом — контр-адмирал Гуссейн-паша; для разведки впереди эскадры должен был следовать отряд из трех пароходо-фрега-тов под флагом вице-адмирала Мустафы-паши. Главным советником в этом походе являлся английский капитан А. Слейд, имевший в турецком флоте также чин контр-адмирала с титулом Мушавер-паши.

Пароходному отряду Мустафы-паши удалось пройти к Кавказскому побережью и оповестить неприятельские войска о скором прибытии эскадры Османа-паши. Однако непосредственно у берега турецкие корабли были обнаружены русским фрегатом «Флора». Адмирал Мустафа-паша атаковал фрегат; действиями турецких пароходов руководил англичанин Слейд. Но в ожесточенном бою русские моряки под командованием капитан-лейтенанта Скоробогатова нанесли противнику серьезные повреждения и вынудили отступить. Это был единственный в истории морской бой, в котором парусный корабль благодаря мужеству и отваге экипажа сумел одержать победу над тремя паровыми кораблями противника. Почти одновременно русские моряки одержали еще одну победу: русский пароходо-фрегат «Владимир» под командованием Г. И. Бутакова и под флагом В. А. Корнилова после трехчасового боя в море взял турецкий пароход «Перваз-Бахри». Это был первый в истории бой паровых кораблей.

^ «Материалы для истории обороны Севастополя и биографии В. А. Корнилова», сост. А. Жандром, Спб, 1859, стр. 76.

^ Все Кавказское побережье от устья Кубани до поста св. Николая (южнее Поти) но Адрианопольскому мирному договору 1829 г. принадлежало России; русско-турецкая граница проходила еевернее Батума.

Основные силы эскадры Осман-паши вьшіли из Босфора в двадцатых числах октября. Они также взяли курс в восточном направлении и в начале ноября подошли к Синопу.

Синопская бухта издавна почиталась лучшим убежищем для флота на всем анатолийском побережье Черного моря. Расположенная почти на середине пути между Константинополем и Батумом, она неизменно привлекала к себе все суда, идущие вдоль анатолийских берегов. Природа уготовила здесь все условия для удобной и спокойной стоянки кораблей: обширные размеры бухты, хороший грунти глубину. От северных ветров бухта надежно закрыта высоким полуостровом, простирающимся к востоку от материка и соединенным с ним узким, низменным перешейком.

В Синопе было около десяти тысяч жителей. Основная часть города находилась на перешейке, соединяющем полуостров с материком; она была обнесена массивной каменной стеной, над которой возвьппалась крепость. Непосредственно у берега бухты было расположено Синопское адмиралтейство с отличными верфями, а также другие портовые сооружения, склады, казармы. Командующий турецкой эскадрой рассчитывал здесь временно переждать штормовую погоду, после чего вновь продолжать свой путь на восток. Однако эти планы были нарушены русским флотом.

Начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал В. А. Корнилов, преодолевая безынициативность Главного морского командования — начальника Главного морского штаба князя А. С. Меншикова и командующего Черноморским флотом адмирала М. М. Берха,—добился разрешения на разведку противника в юго-западном районе театра. С этой целью он с отрядом пароходо-фрегатов вышел в поход, прошел вдоль румелий-ского побережья Черного моря и приблизился к Босфору. От опрошенных шкиперов купеческих кораблей удалось выяснить, что англо-французский флот подошел от Дарданелл вплотную к выходу в Черное море, а в Б осфоре «собирается эскадра для Ба-тума». Все эти данные были немедленно сообщены адмиралу Нахимову, корабли которого продолжали крейсировать на коммуникации Константинополь — Батум.

3 ноября Нахимов объявил по эскадре приказ: «Имею известие, что турецкий флот вышел в море в намерении занять принадлежащий нам порт Сухум-Кале... Намерение неприятеля не может иначе исполниться, как пройдя мимо нас или дав нам сражение. В первом случае я надеюсь на бдительный надзор командиров и офицеров, во втором, с божьею помощью и уверенностью в своих командирах, офицерах и командах, я надеюсь с честью принять-сражение и не допустить неприятеля исполнить свое дерзкое намерение» ^.

1 «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М., 1954, стр. 269.

Корабли Нахимова развернули поиск турецкого флота у ана= голийского побережья Турции. 4 ноября был взят турецкий пароход «Меджари-Тетжарет», команда которого сообщила, что несколько турецких кораблей прибыли в Синоп. Эти данные подтвердились при опросе других встречных судов. Эскадра Нахимова взяла курс к Синопу и 8 ноября обнаружила в этом порту неприятельскую эскадру Османа-паши.

В составе турецкой эскадры находилось 16 боевых и вспомогательных судов, вооруженных 476 орудиями. На береговых батареях Синопа было 44 орудия, каждое из которых в те времена приравнивалось к нескольким корабельным пушкам. У Нахимова же было всего три корабля, вооруженных 252 орудиями. Но и при таком неравенстве сил командующий русской эскадрой принял решение заблокировать неприятеля в Синопе до тех пор, пока не прибудут подкрепления из Севастополя. Три русских корабля стали держать в бухте неприятельскую эскадру в составе 16 судов.

Решение Нахимова было исключительно смелым и свидетельствовало о его непоколебимой вере в экипажи своих кораблей. В случае, если турецкая эскадра попытается выйти из бухты с целью прорыва блокады, русские моряки были готовы вступить в бой, не взирая на неравенство сил. В одном из своих приказов Нахимов писал: «В случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело...» '

^Несмотря на превосходство сил, турецкие адмиралы и их английский советник не решились на прорыв блокады. Учитывая, что у Босфора стоит в полной боевой готовности союзная англофранцузская эскадра. Осман-паша, Гуссейн-паша и Слейд рассчитывали на ее помощь, для чего срочно послали в Константинополь курьеров с донесениями о блокаде Синопа. В этих донесениях силы Нахимова были втрое преувеличены.

Когда турецкое правительство получило сообщение о блокаде Синопа, в Константинополе состоялся совет высших сановников. «Большой совет собрался, выкурил множество трубок и, проведя за этим занятием несколько часов, решил, что так как си-нопские береговые батареи делают всякое нападение русских на эскадру Осман-паши невозможным, то Осман-паша может спокойно стоять на синопском рейде до тех пор, пока более благоприятная погода позволит 'послать к нему подкрепление» ^. Но ни турецкие, ни англо-французские корабли не успели прибыть к Синопу на поддержку Осману.

' «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота», М., 1954, сгр. 269. к а н Р> . .

^ «Материалы для истории Крымской войны», под ред. Н. Дубровина, Спб., 1871, т. I, стр. 197. а н а н

Черноморские моряки опередили неприятеля. Утром 16 ноября кСинопу прибыла эскадра адмирала Ф. М. Новосильского в составе трех линейных кораблей и двух фрегатов. С прибытием их Нахимов решил дать сражение противнику в его же собственной бухте, для чего русские корабли должны были прорваться на Синопский рейд и атаковать одновременно и неприятельские корабли и батареи.

План сражения, разработанный Нахимовым, был проникнут решительностью и активностью. Планом предусматривалось, что корабли должны следовать на сближение с противником в строю двух кильватерных колонн; построение эскадры в этот строй являлось наиболее правильньм решением, обеспечивающим успешный прорыв на неприятельский рейд, ибо это уменьшало время прохождения русских кораблей под огнем неприятельских судов и батарей при входе на рейд, а также облегчало развертывание эскадры в боевой порядок при постановке на якорь. Нахимовым была тщательно разработана диспозиция эскадры во время боя и даны четкие и подробные указания о приготовлении к сражению, постановке кораблей на якорь, ведении артиллерийского огня, выборе целей, выделении фрегатов для наблюдения за пароходами. С большим искусством и мастерством командующий эскадрой учел такие преимущества противника, как наличие паровых судов и сильных береговых батарей, отличные условия его базирования и др.

Будучи уверен в непоколебимой стойкости черноморских моряков, в их умении до конца использовать мощные артиллерийские средства кораблей, командующий эскадрой не предусматривал жесткой регламентации, а, наоборот, поощрял личный состав на самостоятельные инициативные действия.

17 ноября на эскадре заканчивались последние приготовления к решительному сражению с противником. Под руководством флагманского артиллериста Якова Морозова производились работы по подготовке корабельной артиллерии. Напряженная работа кипела на всех кораблях до вечера. А после ужина «кто писал письма, кто тихо передавал друг другу свои последние мысли, свои последние желания. Тишина была торжественная. У всех было одно слово на уме: завтра...»

Наступило утро 18 ноября 1853 г. Мрачными серыми тучами был затянут горизонт, в парусах шумел холодный осенний ветер. Лил дождь. В туманной мгле скрывались очертания турецких берегов. Но ничто не могло нарушить особую торжественность, царившую в эти часы на кораблях нахимовской эскадры.

В безмолвной тишине, прерываемой лишь порывами ветра и равномерньм шумом морской волны, стояли на палубах кораблей тысячи матросов. Наступал час, когда подвергались проверке тот опьп-, умение и боевая выучка, которые создавались в течение многих лет. От каждого моряка — комендора, рулевого, марсового, сигнальщика — во многом зависел исход предстоящего боя. По кораблям передали последний призыв Нахимова перед боем: «Россия ожидает славных подвигов от Черноморского флота; от нас зависит оправдать ожидания». Эти слова, исключительные по^ своей силе и простоте, имели глубочайший смысл и моральное воздействие на экипажи: Нахимов передавал им свою уверенность в победе, он говорил о России — близкой и родной сердцу каждого моряка.

Все ждали сигнала адмирала. Наконец в 9 часов 30 минут на флагманском корабле взвились долгожданные флаги. Адмирал Нахимов лаконично приказывал: «Приготовиться к бою и идти на Синопский рейд».

В строю двух кильватерных колонн русская эскадра пошла к Синопской бухте. Флагманский корабль «Императрица Мария» возглавил правую колонну; во главе левой колонны пошел корабль «Париж» под флагом контр-адмирала Ф. М. Новосильского (командир корабля В. И. Истомин).

С русских кораблей стала ясно видна турецкая эскадра, стоявшая в Синопе. Неприятельские суда были поставлены в самом минимальном расстоянии от берега; они стояли на якоре правым бортом к приближавшимся русским кораблям. Между берегом и эскадрой по рейду непрерывно сновали шлюпки, на пароходах разводили пары, на всех судах было заметно большое движение.

Осман-паша заметил приближавшиеся русские корабли. Турецкая эскадра лихорадочно готовилась к бою.

Русские корабли, стремительно сближаясь с неприятелем, уже проходили мимо турецкой береговой батареи, лежащей на мысе Боз-Тепе; с минуту на минуту ожидался приказ флагмана открыть огонь по противнику. Наконец, ровно в 12 часов дня на грот-брамстенге флагманского корабля взвился сигнал, но когда его разобрали, то оказалось, что это не долгожданный красный флаг, означавший приказ «открыть огонь», а обычный полуденный флаг: верный морскому обычаю, Нахимов спокойно показывал полдень... В самый последний момент перед сражением адмирал вновь воодушевлял моряков своей выдержкой, спокойствием, непоколебимой уверенностью в победе.

Эскадра уже прошла мимо трех турецких береговых батарей, находившихся на южном побережье Синопского полуострова, однако с берега не было сделано ни единого выстрела. Вскоре выяснилось, что стремительный прорыв русских кораблей в Си-нопскую бухту явился неожиданностью для неприятеля, не ожи-

давшего сражения сразу же после того, как было замечено прибытие подкреплений к Нахимову. В ненастное и дождливое утро 18 ноября турки меньше всего ждали атаки со стороны русских. Стремительность, напористость, решительность русских моряков дали свои результаты: расчеты береговых орудий были застигнуты врасплох и успели занять свои места лишь тогда, когда русские корабли миновали три крайние батареи.

Вскоре зловещая тишина была нарушена. В 12 часов 28 минут с турецкого флагманского фрегата «Ауни-Аллах» раздался первый выстрел: адмирал Осман-паша приказывал своей эскадре открыть огонь по русским кораблям, быстро приближавшимся к центральной части Синопского рейда. Еще мгновение — и сотни неприятельских орудий обрушили свой удар по русской эскадре. Синопское сражение началось.

Русские корабли попали под сильнейший перекрестный огонь турецких судов; вскоре заговорили и береговые орудия. Осман-паша, наблюдая за русской эскадрой, рассчитывал, что она не вьщержит мощного огня береговой и корабельной артиллерии, не сможет прорваться на близкую дистанцию к боевой линии турецкой эскадры. Однако русские корабли продолжали уверенно идти вперед на рейд Синопа. На кораблях каждый понимал, что наступил один из ответственнейших моментов сражения, когда противник имеет большое превосходство: его огонь был прицель-ньм, в то время как русские корабли стреляли с хода, и огонь их орудий был не столь метким. Русские моряки стремились как можно быстрее прорваться сквозь зону заградительного огня, стать на якорь и начать вести прицельный огонь.

Зная приемы турецких адмиралов, командующий русской эскадрой заранее предвидел, что огонь неприятеля при подходе эскадры к рейду будет сосредоточен не по палубам кораблей, а по рангоуту. Этот прием всегда использовался турками в расчете на то, чтобы вывести из строя большинство матросов на русских кораблях именно в тот момент, когда они будут убирать паруса перед постановкой на якорь. И действительно. Осман-паша действовал по старым шаблонам: турецкие ядра летели вверх, ломали на русских кораблях реи и стеньги, дырявили паруса, рвали фалы и ванты. Но русские матросы в это время были внизу: Нахимов решил становиться на якорь, не крепя парусов, он не послал людей по мачтам, а приказал взять на гитовы и гордени. Благодаря этому была спасена жизнь многих моряков и сохранена боеспособность русских кораблей в один из критических этапов боя.

Огонь противника усиливался; на русских кораблях появились первые повреждения; с каждым залпом турецкой эскадры они увеличивались. Вскоре на головном корабле «Императрица Мария» были перебиты большая часть рангоута и стоячего такелажа; фалы беспомощно повисли на разбитых реях. Русский

На палубе, русского флагманского корабля во время Синопского сражения.

флагманский корабль, принявший основной удар противника, почти лишился возможности передавать сигналы; связь между ним и эскадрой была затруднена.

Несмотря на серьезные повреждения, флагман уверенно продолжал идти вперед, увлекая за собой и другие корабли эскадры. Проходя мимо фрегата «Навек-Бахри», корабль «Императрица Мария» открыл огонь. Не останавливаясь, он шел дальше в глубь бухты, осыпал градом снарядов другой неприятельский фрегат и стал приближаться к турецкому адмиральскому фрегату «Ауни-Аллах». Подойдя к нему на расстояние около 400 метров, Нахимов приказал стать на якорь. Матросы во главе с штурманом И. Некрасовьм мастерски выполнили этот маневр, и русский адмиральский корабль стал разворачиваться, готовясь открыть огонь всеми орудиями правого борта по турецкому фрегату. Вслед за «Императрицей Марией» становились на якорь и другие корабли.

Под жестоким обстрелом сотен неприятельских орудий русская эскадра успешно прорвалась на рейд Синопа, и все корабли заняли свои места в точном соответствии с планом атаки. На Синопском рейде между двумя эскадрами разгорелся ожесточенный артиллерийский поединок, который должен был решить исход сражения. Грохот шестисот орудий потряс Синопскую бухту, скрывшунэся в сплошных облаках порохового дыма. «Гром выстрелов, рев ядер, откат орудий, шум людей, стоны

раненых — все слилось в один общий адский гвалт. Бой был в разгаре»^.

На русские корабли обрушивалась огненная лавина снарядов. Теперь неприятель стал бить не по рангоутам русских кораблей, а стремился поразить их батарейные палубы. После нескольких залпов турецкие артиллеристы пристрелялись и их снаряды стали весьма удачно накрывать цели. На русских кораблях повреждения все увеличивались. Особенно сильный огонь неприятеля был направлен по флагманскому кораблю Нахимова, но русский флагман являл собой геройский пример для всей эскадры.

В ответ на непрерывную пальбу с турецких судов и батарей русские корабли обрушивали по врагу до 200 снарядов в минуту. Четкая и слаженная работа комендоров, самоотверженно действовавших на батарейных палубах кораблей под непрерывным обстрелом неприятеля, обеспечивала мощный сокрушительный огонь русской артиллерии. Возле каждого орудия дружно действовала небольшая матросская семья, объединенная общим делом: один подносил ядра, другой заряжал орудие, третий метко палил по врагу... Выстрел! И снова у пушки начинался тот же самый маневр; эта тщательность и точность, эта привычная, хладнокровная, размеренная работа поддерживала в матросах бодрость и уверенность в победе.

Невозмутимая смелость артиллеристов — Якова Грибарева и Василия Корчагина, Григория Астафьева и Дмитрия Семенова, Павла Минакова, Алексея Лескотова и многих других — сочеталась с той незаметной, но ответственной работой, которую делали уе, кто находился в трюмах, на марсах, у люков, в кубриках. Так же, как и у орудий, все матросы с рвением исполняли свои обязанности, заделывали пробоины, исправляли повреждения, наносимые огнем неприятельской артиллерии.

Флагманский корабль «Императрица Мария» с самого начала сражения сосредоточил свой огонь по неприятельскому адмиральскому фрегату «Ауни-Аллах». Русские моряки умело действовали под жестоким огнем неприятельских орудий. Лейтенанты Петр Прокофьев и Дмитрий Бутаков, отмеченные Нахимовым за «личную храбрость и распорядительность во время боя, при метком и быстром действии Их деков» самоотверженно руководили огнем корабельной артиллерии.

Турецкая эскадра не ослабляла своего огня, и на «Императрице Марии» число раненых и убитых увеличивалось. В разгаре сражения сильно контузило командира корабля капитана 2-го ранга П. И. Барановского, стоявшего на верхней палубе рядом с Нахимовым; прапорщику Павлу Плонскому, находившемуся у флага, неприятельским снарядом оторвало руку; многие мат-

I «Русский вестник», 1872, август, т. 100, стр. 776—777.

росы были ранены. Однако ничто не нарушало равномерных действий личного состава корабля; комендоры метко целили по неприятельскому флагману, их снаряды точно накрывали цель; адмирал Нахимов особо отмечал искусные действия артиллеристов Григория Савина, Алексея Самотоева, Ивана Кондратьева, Петра Верещагина, Василия Стрельникова, Артемия Попова. Благодарности адмирала заслужили также матросы Федор Же-марин, Иван Дмитриев и Андрей Кириллов, которые «находились при доставаний ядер из трюма и носке раненых, что исполняли с особым рвением и смелостью».

Меткий огонь русского флагмана определил участь турецкого фрегата «Ауни-Аллах». Не выдержав обстрела, адмирал Осман-паша решил выйти из боя. «Ауни-Аллах», несмотря на поддержку других турецких фрегатов, корветов и батарей, отклепал якорь-цепь, продрейфовал к западной части Синопской бухты, где надеялся укрыться от метких выстрелов русских кораблей. Но в тот момент, когда он проходил мимо корабля «Париж», капитан 1-го ранга Истомин вдогонку ему дал прощальный залп, который довершил разгром, начатый флагманским кораблем русской эскадры. Разбитый «Ауни-Аллах» был выброшен на берег у мыса Киой-Хисар; его команда, ограбив своего адмирала, бежала на берег. Раненый Осман-паша с развалин своего корабля мог только наблюдать за дальнейшим ходом сражения.

Таким образом, неприятельская эскадра по истечении получаса сражения іютеряла своего флагмана, лишилась основного руководства и управления.

Ни на минуту не прекращая наносить удары по неприятелю, флагманский корабль «Императрица Мария» подверг сильнейшему огню другой турецкий фрегат — «Фазли-Аллах». От метких выстрелов русских комендоров этот фрегат также загорелся и последовал примеру своего флагмана: объятый пламенем, он стал на мель у стен турецкой крепости.

В это время корабль «Константин» под командованием капитана 2^го ранга Л. А. Ергомышева вел сильный огонь по береговой батарее и двум 60-пушечным фрегатам «Навек-Бахри» и «Несими-Зефер». Комендоры «Константина» метко поражали турецкие суда, и на них вскоре появились серьезные повреждения. В начале боя основной удар «Константина» был направлен против фрегата «Навек-Бахри». Ергомышев принял правильное решение, стремясь последовательно уничтожить оба неприятельские фрегата: вначале разделаться с «Навек-Бахри», сосредоточив против него большинство орудий, а уже потом полностью перенести огонь на «Несими-Зефер». Артиллеристы «Константина» с каждым залпом наносили большие потери фрегату «Навек-Бахри», на котором было уже немало убитых и раненых. С русского корабля сквозь густые облака дыма удавалось рассмотреть большие разрушения на неприятельском фрегате, который

вскоре превратился в сплошной костер. Безуспешными были по-пьп-ки командира фрегата Али-бея остановить свою команду, покидавшую корабль и спасавшуюся на берег. Спустя 20 минут после открытия огня огромный столб дыма поднялся над Синопской бухтой и сильный взрыв заглушил артиллерийскую канонаду. Один из снарядов «Константина» попал в пороховой погреб неприятельского фрегата. «Навек-Бахри» взлетел на воздух. Дружное русское «ура» пронеслось по Сииопскому рейду: моряки нахимовской эскадры приветствовали славных комендоров «Константина», взорвавших один из лучших фрегатов турецкого флота.

«Константин» сосредоточил весь огонь по фрегату «Несими-Зефер». В 1 час пополудни якорная цепь фрегата была перебита, и ветром его понесло к берегу. С подбитыми стеньгами и реями, с поврежденным рулем и разбитыми орудиями неприятельский фрегат выбросился на остатки мола возле греческого предместья города. Такая же участь постигла и корвет «Неджми-Фешан», который не спускал флага и продолжал обстрел русских кораблей. Несколько бомб, пронизав борт корвета, разорвались во внутренних помещениях и вызвали пожар. Еще через несколько минут снаряд, пущенный с «Константина», продырявил наружную обшивку неприятельского корабля и через пробоину хлынули потоки воды. Вскоре «Неджми-Фешан» также выбросился на берег.

Против двух береговых батарей, поддерживавших левый фланг турецкой боевой линии, вел огонь корабль «Чесма».

В ответ на выстрелы крепостных пушек комендоры «Чесмы» мощным огнем сметали береговые укрепления.. Неприятельские батареи стали терять одно орудие за другим. Ни один выстрел с русского корабля не пропадал даром. Разрушенные укрепления, подбитые пушки, убитые и раненые — такова была картина на берегу, где турки были в замешательстве от сокрушительного огня русской артиллерии. С «Чесмы» было видно, как осыпаются амбразуры, заваливаются траверзы и блиндажи на неприятельских батареях. Все реже и реже стали ответные выстрелы противника, и, наконец, на месте батарей остались груды земли и железа. Разгром береговых укреплений усилил панику и в городе, и на эскадре. Губернатор Синопа Гуссейн-ранзи-паша и комендант береговых батарей бежали в самом разгаре боя. Вслед за ними устремились и турецкие солдаты, обслуживавшие батареи.

Но сражение продолжалось. Гром артиллерийской канонады по-прежнему потрясал Синопскую бухту и громадные языки пламени тут и там прорывались сквозь сплошную завесу дыма. Многие турецкие корабли продолжали упорное >сопротивление, нанося сильные удары по эскадре Нахимова. Ежеминутно сотни снарядов пронизывали воздух; бухта кипела от горящих об-

ломков, от фонтанов и всплесков. Выстрелы не умолкали и с русских и с турецких кораблей. Турки с трудом успевали заделывать пробоины и исправлять повреждения. «Железный шторм»,— так называл англичанин Слейд огонь русской артиллерии в Синопской бухте.

Корабли второй колонны нахимовской эскадры противостояли правому флангу боевой линии неприятеля. Корабль «Париж», возглавлявший эту колонну, вел огонь по турецкому корвету «Гюли-Сефид», фрегату «Дамиад» и центральной береговой батарее. Мужественно и смело сражались моряки «Парижа», руководимые капитаном 1-го ранга В. И. Истоминым. Пренебрегая опасностью, под градом неприятельских ядер и картечи матросы во главе со шкипером Иваном Яковлевым быстро исправляли такелаж и заделывали пробоины. Раненые отказывались уходить с боевых постов. Когда осколок неприятельского снаряда, разорвавшегося на юте, ранил в лицо штурмана Семена Родионова, охранявшего кормовой флаг корабля, он не покинул своего поста и продолжал стойко стоять у флага. Только после вторичного тяжелого ранения, когда вражеским снарядом Родионову оторвало руку, его унесли с верхней палубы.

Владимир Иванович Истомин проявил «примерную неустрашимость и твердость духа, благоразумные, искусные и быстрые распоряжения во время боя». Орудия «Парижа» безостановочно громили неприятельские суда. Через полчаса после начала сражения турецкий корвет «Гюли-Сефид» был уже сильно поврежден русскими снарядами, потерял фок-мачту и несколько орудий. Командир корвета Сали-бей оставил свой корабль и предпочел спасаться бегством. Вскоре на корвете возник пожар, и огонь постепенно добирался до крюйт-камеры. Наконец, в 1 час 15 минут раздался сильный взрыв и «Гюли-Сефид» взлетел на воздух.

Покончив с неприятельским корветом, «Париж» усилил огонь по фрегату «Дамиад». Снаряды русского корабля производили сильные разрушения; лейтенант П. Никитин, руководивший огнем, проявил «отличное мужество и превосходные распоряжения при действиях бомбической батареи». Вскоре фрегат «Дамиад», не выдержав меткой прицельной стрельбы русских комендоров, обрубил цепь и вышел из боевой линии турецкой эскадры. Течением и ветром его отбросило к юго-западному берегу полуострова. Турецкая эскадра лишилась еще одного фрегата. После этого «Париж» направил свои орудия против фрегата «Низамие», который был под флагом адмирала Гуссейн-паши и имел наиболее сильное артиллерийское вооружение из всех кораблей неприятельской эскадры.

Неприятель ожесточенно сопротивлялся. Батарейные палубы фрегата «Низамие» безостановочно озарялись вспышками выстрелов; весь корпус корабля содрогался от непрерывной стрельбы. Но от огня русских артиллеристов разрушения на «Низа-

Сражение при Синопе 18 ноября 1853 г.

мне» все увеличивались: с треском обрушилась и полетела в воду фок-мачта, вслед за ней фрегат лишился бизань-мачты. Меткий огонь «Парижа» разносил в щепы верхнюю палубу, ломал переборки, дырявил наружную обшивку. В начале третьего часа пополудни фрегат «Низамие» прекратил сопротивление. Сотни людей бросились к выходным трапам, чтобы найти убежище ^на берегу от сокрушительных ударов русской артиллерии. Гуссейн-паша тоже покинул корабль и утонул.

Кроме трех неприятельских кораблей, моряки Истомина уничтожили центральную береговую батарею турок, которая оказывала сильное противодействие русской эскадре. Матрос Антон Майстренко вспоминал: «Париж» как подтянулся, залпом как дал (60 орудий сразу), так батарею и разбил — только пыль пошла. Она, батарея, стояла как бы над самой водой, а тут в море и повалилась со всем запасом» ^.

Нахимов, наблюдая за ходом боя, высоко оценивал умелые действия моряков под командованием капитана 1-го ранга Исто-

1 «Современник», т. VI. 1956, № 3, стр. 75.

мина. «Нельзя было налюбоваться,— доносил впоследствии командующий эскадрой,— прекрасными и хладнокровно рассчитанными действиями корабля «Париж». Я приказал изъявить ему свою благодарность во время самого сражения, но не на чем было поднять сигнал: все фалы были перебиты». Адъютант Феофан Острено, подойдя на шлюпке к борту «Парижа» под непрерывным обстрелом противника, передал морякам Истомина благодарность командующего.

Столь же успешно сражались и экипажи других русских кораблей. Расчеты орудий действовали четко и слаженно, посылая по врагу снаряд за снарядом. «Команда вела себя выше всякой хвалы. Что за молодецкая отвага, что за дивная хладнокровная храбрость! — писал мичман Аркадий Сатин с корабля «Три святителя».— Как теперь вижу: стоит красавец комендор, знаменосец 32-го экипажа, Иван Дехта, и держит большим пальцем правой руки запал у только что выстрелившего орудия. Вырвало ядром рядом с ним двух человек, он бровью не пошевельнул, только скомандовал, когда орудие было готово: «К борту!». И этот же самый Дехта, бледный как полотно, через две недели дрожащей рукой вынимал жребий на георгиевский крест...»^

Русские моряки проявляли инициативу и находчивость в бою. В разгаре сражения на корабле «Три святителя» вражеским снарядом был перебит якорный канат, и корабль стал разворачиваться по ветру кормой к неприятелю. В этот момент мичман Петр Вар-ницкий бросился к баркасу, чтобы исправить повреждение. Однако неприятельское ядро попало в баркас и ранило мичмана. Несмотря на это, Верницкий тотчас же перескочил в другую шлюпку, матросы налегли на весла, и через несколько минут под жестоким огнем противника повреждение было устранено, корабль вновь развернулся в нужном направлении и снова отк-рьш огонь по противнику из всех орудий.

Один из неприятельских снарядов разорвался в батарейной палубе линейного корабля «Ростислав». Огонь подбирался к крюйт-камере, где хранились запасы пороха. Страшный взрыв грозил гибелью 120-пушечному гиганту. Дорога была каждая секунда. Мичман Николай Колокольцев бросился к крюйт-камере и, пренебрегая жизнью, быстро ликвидировал опасность. Корабль был спасен. «За особенное присутствие духа и отважность, оказанные во время боя», адмирал Нахимов представил мичмана Колоколь-цева к боевой награде.

В ходе боя русские корабли умело взаимодействовали между собой и помогали друг другу. Когда командир корабля «Ростислав» капитан 1-го ранга А. Д. Кузнецов заметил, что береговая турецкая батарея наносит сильные повреждения кораблю «Три святителя», то огонь «Ростислава» был сразу же перенесен на эту

1 «Русский вестник», 1872, август, т. 100, стр. 779.

батарею. Совместными усилиями двух кораблей сильные береговые укрепления противника на правом фланге были подавлены.

Совсем иная картина наблюдалась на турецкой эскадре, где отсутствовало взаимодействие и взаимопомощь. Более того, в самом разгаре сражения английский советник Слейд позорно покинул своих союзников и оставил Синопскую бухту. Вместо того чтобы руководить сражением после выхода из боя Осман-паши, Слейд на пароходе «Таиф» снялся с якоря и ушел в Константинополь. Его пример еще более «воодушевил» турецких офицеров: оставил свой корабль Измаил-бей — командир парохода «Эрекли», Ицет-бей — командир корвета «Фейзи-Мезбуд» и др. Спустя три часа после начала сражения ни один из неприятельских кораблей не оказывал сопротивления русской эскадре. Вскоре были подавлены последние береговые батареи. Над Синопской бухтой развевались русские флаги.

В итоге Синопского сражения из неприятельской эскадры в 16 вымпелов было уничтожено 15 судов и лишь одному пароходу удалось спастись бегством. Русская эскадра не потеряла ни одного корабля. Потери противника превышали три тысячи человек. В числе пленных турецких моряков находился и командующий турецкой эскадрой вице-адмирал Осман-паша.

Сразу же после победоносного окончания сражения черноморские моряки принялись за исправление повреждений, полученных во время ожесточенного боя. 20 ноября русская эскадра вышла из Синопа, а спустя двое суток главная база русского Черноморского флота торжественно встречала героев Синопской победы — многотысячный отряд русских моряков, приумноживших боевую славу русского оружия.

.

Синопское сражение вновь продемонстрировало героизм, мужество и отвагу русских моряков. Подчеркивая главную причину победоносного исхода боя, Нахимов писал, что в Синопском сражении черноморские матросы проявили «истинно русскую храбрость». После сражения, поздравляя моряков с победой, командующий эскадрой говорил: «С такими подчиненными я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом».

Синопское сражение показало высокое флотоводческое мастерство адмирала Нахимова, для которого был характерен правильный учет своих сил и сил противника, продуманный выбор времени сражения, тщательная подготовка к нему, детальная разработка пльна атаки, настойчивость в достижении поставленной цели. Победа Черноморского флота при Синопе показала высокий уровень русского военно-морского искусства. В этом сражении был нанесен сильный удар по турецкому

флоту, который создавался под неослабным контролем и руководством со стороны европейских держав. Европейские советники разрабатывали планы его боевого использования, воспитывали и обучали личный состав и, наконец, непосредственно участвовали в борьбе против русского флота. Английские морские специалисты, например, еще перед войной предвещали туркам успех в морских сражениях, высоко оценивая достоинства английской артиллерии турецких кораблей. За несколько лет до войны офицеры английской эскадры адмирала Паркера авторитетно заявляли, что «на якоре турки дали бы хорошее сражение» '. Действительность не оправдала этих расчетов; именно в сражении на якоре турецкая эскадра была наголову разгромлена.

Синопская победа оказала большое влияние на стратегическую обстановку. С разгромом эскадры Осман-паши были значительно ослаблены военно-морские силы Турции. После сражения турецкий флот не мог осуществлять самостоятельных действий и ни в какой степени не мог препятствовать боевой деятельности Черноморского флота. Русский флот на определенное время получил господствующее положение на театре, что имело большое значение для развития военных действий на сухопутных фронтах, так как фланги русской и турецкой армий на Дунае и на Кавказе упирались в Черное море. Русский флот получал возможность содействовать приморским флангам своих сухопутных войск; турецкие же сухопутные силы, находившиеся на Дунае и у русско-турецкой границы на Кавказе, были лишены поддержки своего флота.

Особенно важное значение Синопская победа имела для Кавказского театра. Уничтожением турецкой эскадры в Синопской бухте черноморцы нанесли серьезный удар по замыслам Турции и западноевропейских держав, накапливавших силы для овладения Кавказом. Вскоре после сражения один из русских военачальников с Кавказа в своем письме Нахимову писал: «С сердечным удовольствием имею честь поздравить Ваше превосходительство с блистательным истреблением неприятельской синопской эскадры — великой грозы всего Кавказа... Быстрое и решительное истребление турецкой эскадры Вами спасло Кавказ, в особенности Сухуми, Поти и Редут-Кале; покорением последнего досталась бы в добычу туркам Гурия, Имеретия и Мингрелия» ^

В Лондоне, Париже и Константинополе весть о поражении турецкого флота произвела ошеломляющее впечатление. Французское правительство, обескураженное блестящей победой русских моряков, срочно решило послать в Синоп «особую комиссию

^ «Морской сборник», 1850, № 3, стр. 265.

" «Адмирал Нахимов. Материалы для истории русского флота» М., 1954, стр. 358.

Для исследования на мecfe причин «небывалого поражения, понесенного турками». Сразу же после Синопского сражения Англия и Франция предоставили Порте огромный заем в два миллиона фунтов стерлингов; правительство Англии запретило вначале даже упоминать о Синопе в открытой печати.

После Синопского сражения стало очевидно, что стремления западноевропейских держав воевать с Россией чужими руками, используя султанскую Турцию, завершились полным провалом. Правящие круги Англии и Франции решили, что наступило время открыто вступить в вооруженную борьбу на стороне Турции. В декабре 1853 г. английская и французская эскадры вошли в Черное море, а в марте 1854 г. Англия и Франция официально объявили войну России. Корабли этих крупнейших морских держав появились на всех морских рубежах России: на Черном море и на Балтике, на Севере и Дальнем Востоке. С самого начала их появление в русских территориальных водах ознаменовалось нападениями на безоружные торговые суда и приморские селения.

«Итак, мы в действительной войне с так называемыми великими высокопросвещенными морскими нациями,— писал Корнилов в апреле 1854 г.—31 марта по утру на заре явился английский пароход у самого входа в Севастополь под австрийским флагом и вздумал напасть на каботажную лодку; высланные бриги и фрегаты отбили лодку и чуть его не поймали. С 1 по 4 апреля три больших союзника расположились брать и разорять каботаж и таким образом схватили 11 требак (херсонских лодок) с разною дрянью, в том числе одну с нашими шубами и юбками нашей англичанки и горничной... Посмотрим, что предпримут далее цивилизованные флибустьеры...» ' Англо-французская эскадра появилась у Одессы и бомбардировала город, не имевший военных объектов. В течение всего лета неприятельские корабли продолжали совершать диверсии у побережья.

На Балтику англо-французский флот прибыл в марте 1854 г. и также занимался мелкими набегами на прибрежные города и села. При приближении к русским торговым судам неприятельские корабли поднимали русские флаги или флаги нейтральных держав. Действия союзников вызывали возмущение не только русского населения, но и иностранных наблюдателей. «Англичане,— писал один из шведских офицеров,— по-всегдашнему ведут себя как варвары... Шайка из 20 матросов по большой дороге из Висби ломала и разрушала все, что ей попадалось под руку»^.

В июне 1854 г. отряд английских и французских кораблей появился на Белом море. Называя действия англо-французского

1 «Вице-адмирал В. А. Корнилов, Документы», М., 1947, стр. 238. «Морской сборник», 1855, № 5, стр. 100.

Эскадра парусных и паровых кораблей.

флота «позорным поведением», Энгельс отмечал: «Осадная эскадра занялась жалкими атаками на русские и лопарские деревни и разрушением жалкого имущества нищих рыбаков»'.

В августе англо-французская эскадра появилась на рейде Петропавловска-на-Камчатке. Рассчитывая взять этот небольшой русский дальневосточный порт, английский адмирал Прайс начал его бомбардировку. После артиллерийской подготовки с неприятельских кораблей был высажен десант. Небольшой гарнизон Петропавловска вместе с экипажами фрегата «Аврора» и транспорта «Двина» приготовился к отпору. Обращаясь к солдатам и матросам, командир порта генерал В. С. Завойко сказал: «Я убежден, что флаг Петропавловского порта во всяком случае будет свидетелем подвигов чести и русской доблести». Защитники Петропавловска отважно атаковали неприятельский десант и сбросили его в море.

Когда отдельные неприятельские эскадры совершали свои бесславные подвиги у балтийских, дальневосточных и беломорских берегов России, главные группировки вооруженных сил

Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. II, М., 1938, стр. 155—156.

вражеской коалиции готовились к нанесению удара по важнейшему русскому порту на Черном море — Севастополю. С захватом Севастополя союзники рассчитывали уничтожить русский Черноморский флот, обеспечить господство на Черном море и создать условия для дальнейшего вторжения на русскую территорию.

Еще в начале 1854 г. в Турцию начали прибывать крупные контингенты английских и французских войск. Сюда же направлялись эшелоны транспортов с оружием, снаряжением, боеприпасами. Командующим французским экспедиционным корпусом был назначен маршал Сент-Арно, командующим английскими войсками — гeнepa^I Раглан. Английский флот, направленный в Черное море, возглавлял адмирал Дундас, французским флотом командовал адмирал Гамелен. Турецкие вооруженные силы лишь номинально возглавлялись своими военачальниками, а фактически находились в подчинении англо-французского командования.

За приготовлением союзных армий и флотов к предстоящей экспедиции в Россию лично следил Наполеон III и руководители английского правительства. Десятки и сотни промышленных предприятий Европы производили оружие и военное снаряжение для отправки на восток. Транспортировка всех грузов и войск осуществлялась не только на английских, французских, турецких судах, но и на кораблях, зафрахтованных (нанятых) в портах Америки, Испании и других государств.

Летом 1854 г. союзные войска были переброшены в Варну, которая стала центром непосредственной подготовки десантной экспедиции. К августу здесь были завершены последние приготовления десантных войск.

На рейде Варны и вблизи нее к этому времени стояло 89 боевых кораблей и свыше 300 транспортов, подготовленных для посадки войск и погрузки артиллерии, продовольствия и всевозможных материалов, которые должны были быть доставлены вместе с десантом. Союзники везли с собой все — от кирпичей и мешков с землей до угля, дров и фуража. Более двух недель понадобилось для того, чтобы все эти огромные запасы погрузить на суда.

25 августа 1854 года соединения неприятельского флота одно за другим стали сниматься с якоря и выходить в море. Вскоре весь флот взял курс к берегам Крымского полуострова.

Предыдущая глава Оглавление Следующая глава